О духовном воспитании детей рассуждает Алексей Чегодаев, папа двоих детей и создатель сообщества «КрутОтец»
«Пап, ты меня любишь?». Казалось бы, простой вопрос. Но именно в этот момент я вспомнил один из самых известных советов детских психологов. Например, Юлия Гиппенрейтер рекомендует не ограничиваться словами «молодец» или «умница», а говорить ребенку, что именно у него получилось хорошо.
Замечать поступок, вместо оценки и ярлыков — признанный инструмент в родительском сообществе, это помогает маленькому человеку понимать свои сильные стороны и формирует здоровую самооценку.
И вот мой пытливый отцовский ум задался вопросом: а любовь тоже нужно объяснять фактами? Если сын спросит: «Пап, ты меня любишь?», неужели я должен ответить: «Да, потому что сегодня ты убрал комнату, помог бабушке перейти дорогу, помыл посуду и сделал уроки»?
Чувствуете? Явный слом системы, абсурд.
Любовь невозможно измерить списком достижений. Ее нельзя заслужить или доказать аргументами. И, я уверен, именно здесь начинается духовное воспитание
Сначала отец, потом Священное Писание
Мы часто думаем, что духовное воспитание начинается тогда, когда мы ведем ребенка в церковь или сами открываем Библию, читаем молитву или говорим с детьми о добре и зле.
Всё это действительно важно. Но я здесь вижу другое: сначала ребенок читает не Священное Писание. Он «читает» своего отца. Он смотрит, как отец разговаривает с матерью. Как признаёт свои ошибки. Как просит прощения. Как относится к слабым. Как говорит о людях, когда их нет рядом. Как держит слово. Как переживает страх. Как умеет благодарить. Как удивляется и радуется.
…Недавно вечером я сорвался на сына. Ничего страшного не произошло — просто усталость, раздражение, резкие слова. Раньше ребенок меня «наказывал», ломая наш ритуал — «сегодня мне читать на ночь не надо», и мы оба ложились спать с тяжелым чувством. Теперь я первым говорю: «Петя, прости меня. Я был неправ в том, что … (например, "обозвал тебя")».
И неожиданно я увидел перемену не в себе, а в сыне. Ему стало легче говорить о своих ошибках. Он теперь не боится признаваться, если что-то не получилось. Между нами стало больше доверия. Я понял простую вещь: дети гораздо быстрее перенимают не наши советы, а наши способы жить.
С чего начинается воспитание души?
Духовное развитие ребенка начинается не с ответа на вопрос «что правильно?». Оно начинается раньше — с ответа на вопрос «кто я?». Чувствую ли я себя любимым? Безопасно ли мне быть настоящим? Могу ли я доверять отцу? Вижу ли я человека, на которого хочу быть похожим? Именно из этих переживаний постепенно рождаются характер, совесть и способность любить.
Вечерами, после чтения книги, я молюсь рядом с сыном. И часто говорю ему одну простую фразу: «Даже когда меня не будет рядом, ты никогда не останешься один. Бог всегда с тобой». Но с каждым годом всё яснее понимаю: эти слова будут иметь силу только в одном случае — если сын увидит, как эта вера меняет меня как отца. Если он увидит, что именно вера помогает мне просить прощения, признавать ошибки, не отвечать злом на зло, любить, когда любить трудно, и оставаться честным, даже когда это невыгодно.
Жить по-христиански — это не всё время радоваться
Это честно проживать всю жизнь перед Богом. Многие думают, что вера запрещает злиться, плакать или бояться. Но ребенок никогда не научится искренности, если я как отец всё время ношу маску «правильного человека». Гораздо важнее, чтобы сын видел: папа тоже переживает страх, усталость, обиду, но не прячется за ними и не делает их оружием против близких. Он умеет признавать свои чувства, отвечать за свои поступки и снова возвращаться к любви. Наверное, именно это ребенок однажды и назовет словом «вера».
Наверное, в первые годы своей жизни ребенок узнаёт Бога настолько, насколько смог увидеть Его в своем отце. Это великая честь и огромная ответственность, которую невозможно переложить ни на школу, ни на психолога, ни даже на воскресную школу.
Потому что Бог — это любовь. И свой самый первый образ любви ребенок «считывает» дома
