Современные папы участвуют в родительских собраниях не по просьбе жены, а потому что им интересно, чем живут их дети. На эту тему и размышляет Сергей Береговой, папа 10-летнего Степана
Светлана Александровна — так звали мою учительница русского языка и литературы. Про таких преподавателей, как она, говорят, что это люди, которые посвящают себя детям без остатка. Светлана Александровна всей душой старалась сделать из нас (в массе своей вполне адекватных, но местами бестолковых учеников) тех, про кого впоследствии можно было бы сказать — человек. Или даже так — Человек.
Нам нужен негатив
На родительских собраниях Светлана Александровна первым делом старалась рассказать о нас, оболтусах, что-то хорошее. Даже для самых отпетых троечников (двоечники у нас не водились) она находила какие-то слова, которые, несомненно, согревали сердца их матерей, которых на подобных мероприятиях всегда было в разы больше, чем отцов.
Про Ваньку Анисимова она, например, говорила, что он всегда готов помочь вытереть доску или заняться еще каким-нибудь общественно полезным трудом. Потому что «Ваня очень отзывчивый». Хотя, понятно же, делал он это не прямо уж от широты душевной, а чтобы задобрить учительницу и «откосить» от вызова к доске.
А Мишку Конева, любимым и единственным занятием которого было сталкивать одноклассников лбами и раздавать им пенделей налево и направо, Светлана Александровна отмечала за «высокий авторитет среди товарищей».
Она не была слепа и прекрасно понимала, кто из себя в классе что представляет, но родителям пыталась внушить одну-единственную мысль: их дети — хорошие и способные, и самое главное, что надо делать, — это верить в них. То есть в нас. И сама тоже верила. И даже больше, наверное, чем иные родители.
Однако далеко не все разделяли этот педагогический подход. Поэтому после выступлений Светланы Александровны наша классная учительница любила повторять фразу: «Что вы нам все про позитив рассказываете? Нам нужен негатив». И начинался негатив…
Но позитив всегда побеждал. Во всяком случае, в моей семье. Поэтому мама, приходя с родительских собраний, всегда пересказывала то, что говорила Светлана Александровна. А мне, школьнику из суровых провинциальных 90-х, это было действительно нужно.
Кто знает, может быть, как раз именно из-за этого позитива моей учительницы по русскому и литературе, всегдашней ее готовности вложить в нас всю душу, помочь, поддержать, дать дорогу светлым детским порывам, я и полюбил чтение, а потом и начал что-то там писать: сначала в сочинениях, потом — в местных газетах.
А ведь нужен был всего лишь один лучик позитива в массе вязкого и упрекающего негатива. И вера.
Не отцовское это дело?
Мое подростковое воспоминание — на самом деле отличный повод поразмышлять о таком важном явлении школьной жизни, как родительское собрание. И коснуться щекотливой темы: отцы на родительских собраниях и вообще в школьной жизни.
Как я уже упомянул, во времена моего детства посещение школьных мероприятий было совсем не отцовским делом. И это касалось не только родительских собраний. Утренники? Нет. Линейки? Нет. (Хотя тут с оговоркой: линейка — мероприятие всё же более-менее официальное, поэтому некоторым отцам приходилось присутствовать, но держаться они старались тихонечко и в стороне.) Сладкий стол под Новый год или 8 Марта? Конечно, нет! Даже 23 февраля — праздник, в школьном календаре большей частью посвященный отцам, обычно проводился преимущественно без них самих.
Почему так происходило? Потому что тогда было не принято просить папу заглянуть в школу. Не то чтобы воспитанием отцы не занимались, но считалось, что вся эта публичная активность — сугубо материнская стезя. А если уж надо повоспитывать бездельника и всыпать ему хорошенько, то это можно и без школьных сборищ сделать, в приятной домашней обстановке, после работы.
Это всё, конечно, упрощенно и обобщенно, но смысл вы поняли. Теперь же всё не так. Сейчас отцовский подход к школе совершенно поменялся. Оговорюсь сразу: я в данном случае опираюсь на свой опыт и не могу говорить за всех. Но если фокусироваться именно на моем видении, то разница между современными отцами и предыдущими поколениями — существенная!
Воспитание — это долгосрочный проект
Отцы, которые сегодня приходят в школу, делают это не по принуждению. И не мыслят прямолинейно в категориях «белое-черное»: сказали что-то негативное про учебу или поведение ребенка — надо будет отругать, сказали что-то хорошее или вообще ничего не сказали — сижу тихо и жду, когда скажут что-то плохое, и тогда смотрим пункт первый.
Современные папы (как минимум те, что ходят на собрания) стали думать о будущем и мыслить системно. Воспитание теперь — это не повинность, а проект. Долгосрочный и требующий глубокого погружения, поэтому посещение школы, общение с учителями — это важная часть управления процессом, мониторинга, позволяющего в режиме реального времени определять, всё ли в порядке, не нужно ли где-то подкрутить настройки.
Я вижу, что на собраниях становится всё больше пап. Их, по моим наблюдениям, пока меньше, чем мам, но количество мужчин на таких мероприятиях неуклонно растет.
Прочитав всего вышесказанное, кто-то может подумать, что я неустанно намекаю на то, что раньше отцы (читай — мужчины) были какими-то поверхностными. Это не так. Просто время было другое.
Сейчас тех, кому за 60, довольно часто описывают как хмурых молчунов, не способных полноценно поговорить ни о чувствах, ни об эмоциях.
Но это не их вина: они родились и росли в те годы, когда сдержанность и категорический отказ от демонстрации чувств на публику считались одними из ключевых черт, характеризующих настоящего мужчину. Они — дети своего времени. Сейчас такие тоже есть, но мне они попадаются реже.
Осознанное родительство
Несколько лет назад с разных сторон вдруг стало звучать словосочетание «осознанное отцовство». Откуда же вдруг появились эти самые «осознанные» отцы, когда по большей части воспитывали их «неосознанные»?
Социологи до сих пор дают разные ответы на этот вопрос. У меня же есть своя версия. Вот она: наши отцы вовсе не были «неосознанными». Они тоже хотели нам лучшего будущего и очень переживали за наши успехи. Просто они редко и по-другому выражали свои чувства. В то время многие отцы думали о выживании семьи, а не о объятиях.
Но именно благодаря их воспитанию мы выросли мужчинами и сейчас готовы компенсировать своим детям всю любовь, в том числе и от наших отцов и дедов. Мы стали активнее вовлекаться в воспитание: ходить на родительские собрания, потому что большинство имеет стабильную работу, постоянный доход и можно думать не о том, как завтра будет жить твоя семья, а какими вырастут твои дети. Гулять с колясками, носиться на игровых площадках и даже при других людях говорить своим детям, что их любят, целовать, обнимать... Так, глядишь, и никакого осознанного отцовства не нужно будет. Останется просто отцовство, не требующее никаких дополнительных определений.
А Светлане Александровне еще раз спасибо. За всё!
